Натали: «…Лучше бы были слезы, а у меня – глобальная пустота»

Натали: «…Лучше бы были слезы, а у меня – глобальная пустота»

Певица Натали всегда производит впечатление такого позитивного солнышка на нашей эстраде. Милые песенки, вечная улыбка, сияющие глазки, да еще и блондинка. «Ветер с моря дул», «О боже, какой мужчина!», «Николай» – даже ее хиты в караоке распевают под хорошее настроение. Девочка-праздник, в общем. Но мы решили вызвать Наташу на откровенный разговор и попытаться понять: что же творится у нее на душе и так ли легка и безоблачна ее жизнь, как это кажется со стороны?

«А потом тело – раз, и под платьице-то подогналось»

Наташа, ты третьего своего сына родила всего лишь пять месяцев назад, но выглядишь как девочка. Что ты с собой делаешь, чтобы оставаться в такой форме?

Это что вы со мной делаете? (Улыбается.) На самом деле в этом есть доля правды. Потому что после рождения ребенка думаешь, как дальше работать, как входить в форму… Ой, я все время ошибаюсь с размерчиком. На последних сроках ты кажешься себе такой огромной, все так весомо, и тут: родила! И сразу ощущение, что я такая худая… И дважды я ошиблась. Вези, говорила мужу, мне ту одежду, которую я носила до беременности. И не влезала в нее. В итоге в этом все же выписывалась, прикрыв верхнюю часть шубкой. Нормально. Можно выйти из положения. Но опять же в положение новое, артистическое, вводит, конечно, профессия. Причем я сама на себя глядела в зеркало и видела, как послеродовой вес сползал с меня, словно скафандрик такой. А мотивирует работа: вот уже концерт – надо во что-то влезть. Платье достала после родов – а оно еще не застегивалось на пару сантиметров, но фасон такой удачный: спина открыта прямо до попы, и, гляжу, вошла. Ручки, конечно, еще немножко толстоваты, ножки немножко толстоваты, но форма-то есть. И даже подобие талии тоже. А потом тело – раз, и под платьице-то подогналось потихонечку. Концерт за концертом, съемка за съемкой.

У Натали трое сыновей: 15-летний Арсений, 7-летний Анатолий и полугодовалый Евгений

Ты до родов еще договаривалась о своих концертах после?

На последних сроках мне предложили через полтора месяца после родов приехать в Германию с концертами. А ведь в этот период невозможно сказать ни о чем: впечатление, что ты находишься одной ногой в этом мире, а другой – в том…

Это я знаю…

Так что же, она родит да поедет, сказали мужики. Но ответ-то окончательный за мной. Я думала-думала и решила: если муж останется дома – а обычно он со мной ездит на концерты в качестве директора, – я смогу поехать. И вот так согласилась заранее. А потом и в платье влезла, и в мордочку лица (улыбается). Кстати, в мордочку лица тоже быстро входишь – даже когда ты еще зелененькая после родов. Глазки поярче, масочку себе рисуешь… Сначала думаешь: где артистка-то? А потом: оп, проявилась! (Смеется.)

«В какой-то момент начинаешь терять реальность»

Ты ощущаешь себя счастливой?

Все больше и больше. Конечно, состояние счастья, оно ускользающее, но скорее всего у нас, у современных женщин, из-за наших умных тараканов – горе от ума… Наверное, это так естественно для женщины – вынашивать и рожать детей. Но мы этого не знаем. В первую беременность я одному человеку знакомому сказала: «Представляешь, у меня будет ребенок». Он говорит: «Ну, не медвежонок же»… Но мне было так странно, что во мне ребенок… Человек! И знаешь, третий ничего в этом отношении не поменял – я до сих пор смотрю и думаю: «Откуда?» В общем, у меня так много чего набекрень получается в жизни. Многие бы сказали, что дети – это несвобода. А для меня это какая-то новая свобода.

Что ты имеешь в виду?

Это с профессией связано. Она так захватывает в свой плен, в свою клетку образа. Причем не настоящего, а искусственного в какой-то степени – потому что от тебя публика требует неземного, ускользающего образа.

Очень сильно должен отличаться от того, что есть в жизни каждого человека, да?

Да. И это непросто. И даже невероятно тяжело для души, потому что и так-то мы все ищем эту реальность жизни: как ее почувствовать, как понять, что ты жива, чем? А тут еще одно наслоение. И я иной раз страдала от того, что тебя все воспринимают через призму образа. Никто тебя не видит настоящую. И в какой-то момент ты сама начинаешь терять эту реальность. Я очень хотела почувствовать, что живу здесь и сейчас. И я нашла себе два места, где я живой себя ощущаю. Это на сцене в момент выступления: тут очень, видимо, энергия настоящая и с ней не похитришь. И с детьми – они тебя быстро выведут из этих состояний эзотерических и ты будешь здесь и сейчас. И я благодаря им могу войти в мир обычной женщины. Знаешь, мне со вторым особенно хотелось прямо вот реальности. Во-первых, мне требовалось без договоренности с врачом приехать в роддом – как все, по скорой помощи. Я так и сделала.

Почему?

Вот так хотелось реальности. Я во время беременности и подъезды мыла. Представляешь, как сильно мне хотелось прочувствовать себя обычной женщиной, а не артисткой.

А все-таки, как человек, ты счастлива?

Я поняла, что женщина – это не совсем человек. Это человек-женщина. Потому что недавно пришла ко мне новая информация, без которой я, можно сказать, погибала: у меня был недостаток знаний женского счастья. Оказалось все банально: вот ты бросаешь какой-то зов в никуда и, естественно, тебе Вселенная поставляет что-то. И тут главное – сделать запрос правильный.

Умеешь?

Стараюсь. Тут важно верное слово подобрать – того, что именно ты хочешь. На интересную, вкусную мечту деньги придут сами собой. Однажды я сказала: хочу петь в группе! Один раз всего, в Санкт-Петербурге, в 15 лет, озвучивая там фильм. Но просто эта мечта так звонко прозвучала, и у меня прям вот душа поднялась. Вселенная – она очень слышит этот звук.

Наверное, надо еще самой понять, что ты хочешь, в чем ты талантлив. Как это сделать?

Вот если ты говоришь: вы что, с ума сошли, я этого боюсь – вот именно в этом может быть твой талант. То есть где очень страшно, прямо до трясучки, как у меня, допустим, когда в «Точь-в-точь» пригласили – это был страх моей жизни…

Кадр из клипа на новую песню Наташи «У меня есть только ты», написанную Михаилом Гуцериевым

Да? Но твое участие там было удивительным! Это шоу открыло тебя с новой стороны. Никто не думал даже, что ты так умеешь!

А это был страх такой! Потому что 20 лет в одном образе, в одной подаче вокала и с глобальной неуверенностью в себе. Это был страх страхов. Такая дрожь, которую я не могла остановить и все спрашивала других – как вы, что вы делаете, чтобы шагнуть в эту бездну и снять один дубль. Это, если что, опозориться на весь мир…

«Страх появился, что я никогда не смогу стать мамой»

Наташа, я знаю, что первый твой ребенок родился только через 10 лет после свадьбы. Ты очень долго его ждала. Давай на эту тему поговорим. У тебя не получалось, были выкидыши?

Да. Но даже вот сейчас я об этом не могу говорить грустно. Потому что понимаю: наверное, я просто пока не готова была к роли матери. Уж слишком я отдавала себя людям. Дети все-таки приходят к женщинам. А я была такой советской пионеркой, артисткой, но только не женщиной-матерью. Да, я беременела, но сначала у меня был выкидыш, потом замершая беременность на том же сроке. И это меня так всколыхнуло, что я стала искать себя. Начался поиск женщины во мне, наверное.

Как ты пережила эти трагедии?

Знаешь, все переживания в глубине где-то засели. И была пустота. Только страх появился, что я никогда не смогу стать мамой, и в то же время страшно опять забеременеть. Я была слишком юной. В 17 лет вышла замуж, в 18 у меня случился выкидыш. Через два года – замершая.

Много плакала?

Вот лучше бы были слезы и страдания, хоть какие-то эмоции. А у меня лишь катастрофическое падение в никуда и глобальная пустота. И появились даже какие-то страшные мысли… Тогда в нашей группе в педагогическом, где я училась, девочка одна повесилась. Идеальная девочка. Но в тот момент я ее очень хорошо поняла. Я не знала какой-то глубины, не знала жизни, не знала, что мне делать. Я в вакууме таком оказалась, мне стало страшно… Может быть, я просто впечатлительная и так на себя приняла ее это состояние… Хотя для себя и не связывала такие страшные мысли с потерей детей – скорее себя искала глобально, искала, куда идти.

Чего ты еще боялась?

Успеха. Я боялась быть лучше всех. Я думала: мне стыдно быть в этой профессии и возвышаться над людьми. Я стала копаться в себе и поняла, что, оказывается, внутренне я стою перед зрителями на коленях. Мне даже режиссер говорил: «Ты оттого и сутулая, ты все время хочешь поклониться». И вот мое внутреннее и мое сценическое насколько разнилось раньше. Какой меня воспринимают и какой я себя вижу – это были две противоположности. И насколько мне был этот надуманный образ был неприятен. А его все хотели. Но в какой-то момент я приняла его. И произошел момент слияния, дружбы.

Наташа, вернусь к ситуации до рождения первого ребенка. Ты после этого пыталась забеременеть? Лечиться?

Ну, кроме профессии, были поиски врачебные – что не так, почему не получается. Помню, я выступила для врачей поликлиники МИДа – и вот там тоже поспрашивала, и мне попалась доктор, которая лечила меня гомеопатией. А затем отправила меня к китайскому доктору на иглоукалывание. И вот она сказала, что вам, советским людям, голову надо поправить в первую очередь.

«Я считала свою профессию сродни проститутской»

Вы с мужем поженились, когда тебе было 17. Как вас расписали-то?

Мама взяла справочку – пошла на хитрость, – что я беременна, хотя этого и в помине не было.

На фото: Натали с мужем

Прости за вопрос, ты не думаешь, что эта вот хитрость нарушила некую твою карму, и за это ты потом расплачивалась в течение многих лет?

Мне это в голову никогда не приходило. Но справка действительно была лишь формальностью. Нет у меня внутреннего ощущения, что это сыграло какую-то роль… Я просто решила, что Саша – мой муж. И всё.

А зачем тебе вообще нужно было замуж? Можно было просто жить вместе.

Не знаю. Почему-то я с 13 лет искала мужа. Для меня, 13-летней, это очень естественно. Я была такая вот серьезная дама. И что интересно: вот у меня мама так опекает младших брата и сестру, а со мной ей казалось, что я взрослая всегда. И когда я сказала, что хочу замуж, она поняла, что мне действительно нужно замуж. Я ж дружила с мальчиками и рассматривала их на предмет – подойдет он мне в мужья или нет.

Ты Саше сама предложила руку и сердце?

Я встречалась с парнями, и мне было очень жалко их, когда я бросала, серьезно дружа с человеком. А бросала потому, что понимала: не могу полюбить. Я говорила маме: «Наверное, я фригидная». В шестнадцать-то лет (улыбается). И мне так плохо от этого было, что я попросила вторую половинку. Помню то место, где закинула в небо эту информацию. Решила: хочу за него замуж… Но Саша все-таки сам предложил.

Он твой первый мужчина?

Да.

Говорят, единственный.

Получается, что да. Конечно, жизнь длинная. У нас, может, были и какие-то влюбленности в работу, в людей, которые с нами были рядом. Может быть, я даже влюблялась и в мужчин, и в женщин. Может, мне уже детей хотелось. Это тоже часть, когда ты скучаешь без ребенка, а уже готова стать матерью, ты начинаешь в окружении искать себе дочек и сыночков, опекаешь их.

Измены были в вашей семье?

Я не знаю про мужа. Мне кажется, что нет.

Неужели никогда не хотелось попробовать еще одного мужчину?

Я в состоянии влюбленности всегда. Как творческий человек, я всегда в этом жила. Женщина, которая выходит на сцену, отдается стольким мужчинам! У меня был этап, когда я считала эту профессию сродни проститутской. Потому что вот это состояние желания отдаться зрителям, поделиться с ними своей энергией – оно сродни распутству. А поклонники – это отдельная песня. Тут полное ощущение, что вы живете втроем – ты, муж и он или она, публика. Ты – мужняя жена, но выходишь на сцену – развлекать, привлекать, соблазнять, притягивать, манить.

Муж ревновал или понимал твои влюбленности, фанатов?

Конечно, понимал, что это необходимость. И вместе со мной это переживал. У нас были любимые люди, которые помогали мне состояться. Тут просто об изменах мужа-жены нельзя говорить. Тут такой замес, связанный с моим образом. Ты в него играешь, как в куклу. И у Саши был живой продюсерский интерес, как сделать из человека звезду. Я видела, что ему очень нравится, когда я нравлюсь другим, меня хотят поклонники. Нужно уважительно относиться к фанатам, с другой стороны, это тяжелая энергия, там тоже свои психические тараканы. Моя профессия полна безумной любви и безумной ненависти.

И безумной зависти.

Наверное. И все с перебором. Вот почему я из нее всегда бежала.

Зачем же ты в нее шла?

Мне это было жизненно важно. Выживая в профессии, я выжила сама как человек, как личность, как женщина. Я не понимала, что меня сюда опять возвращает. Возвращала нужность людям. У меня всегда было желание уйти со сцены. И только совсем недавно, будучи беременной третьим ребенком, я поняла, какая у меня хорошая профессия.

P.S. В ближайших номерах читайте продолжение очень откровенного разговора с Натали: без утайки – про роды, воспитание детей и послеродовую депрессию.

Метки: , ,

Добавить комментарий