Олег Штром: До сих пор выхожу на площадку с чувством кино-эйфории!

Олег Штром: До сих пор выхожу на площадку с чувством кино-эйфории!

Режиссер, сценарист и продюсер Олег Штром, известный по фильмам «Десантный Батя», «Тайна четырёх принцесс», «Будет светлым день», «Проснемся вместе?» и другим, рассказал блогеру Елене Арутюновой о своем пути в профессию, первой серьезной работе и сложностях большого кино.

Олег Штром (смотря на вид из окна ресторана): Пароходы разворачиваются…. У меня такое впечатление, 2000 год, и мы в командировке в Париже. Мы там поснимали, там поснимали – везде поснимали. Все прекрасно: погуляли, кофе выпили, поели. Ну, и вечером присели после работы. Как раз, прямо на набережной. Оторваться было невозможно, потому что это было как раз место, где разворачиваются прогулочные теплоходы. На каждом играет замечательная музыка. Ночь, все сияет, все в огнях. И мы ничего друг другу не говорили, просто сидели и любовались. Долго так просидели.

Лена Арутюнова: Всем привет. Сегодня у нас в гостях Олег Штром, режиссер, сценарист. Да?

Олег Штром: Да, сценарии я тоже пишу, но в меньшем объеме. Это, я считаю, смежная для меня профессия. Для меня, конечно, режиссура – смысл жизни, моя профессия, моя жизнь сама по себе.

Режиссер Олег Штром

Лена Арутюнова: Расскажите, пожалуйста, как вы сами пришли к этой профессии. Была ли это мечта детства?

Олег Штром: Очень долго хотел быть врачом. У меня и родственники есть, и родители друзей были примером. Мне казалось, это очень правильная и благородная профессия. Но мне в руки попала такая удивительная вещь — фотоаппарат. Сначала, который снимает именно на пленку. Тогда же не было цифровых технологий. Потом – кинокамера, которая тоже снимала на маленькую узенькую плёночку. Я как-то взял всё это в руки и увидел, что мир через видоискатель какой-то такой… Другой! Он не такой, какой вот сейчас здесь! Он внутри плоский становится, но при этом в нем акцентируется самое важное. Здесь вот много цветов: яркие краски зеленые, синие – все такое пестрое, пятна, перспектива… Мы в жизни не выделяем главное, а вот когда у тебя есть фотоаппарат или видеокамера… Кадр – это выделение чего-то особенного, чего-то важного. Меня это поразило уже в самом юном возрасте, что я могу что-то важное из жизни выделить для себя… Я стал заниматься фотографией. Снял свой первый фильм со своими сверстниками. Он до сих пор живой, мы его перегнали с пленки в цифровой формат. Периодически встречаемся. Вспоминаем, было это давно, 30 с лишним лет назад. Смотрим и радуемся, как же здорово — наша история запечатлена. Это был мой первый опыт.

Лена Арутюнова: Сколько вам было примерно лет?

Олег Штром: Семнадцать. И в этот момент я понял, что надо поступать куда-то в киновуз. А тогда не было такого, что ты так идешь и думаешь, «о, в какой бы киновуз пойти?» Собственно, ВГИК и все. Больше никаких других вузов и не было. Еще был в Питере… Конкурс был огромный.

Я не поступил с первого раза… Не прошел творческий конкурс, потому что мои фотографии оказались слабее, чем у конкурентов. Но, я не расстроился. Я ничего другого не хотел и поступил в Санкт-Петербургский институт кино и телевидения, пошел работать на киностудию Максима Горького… На студию детских и юношеских фильмов ассистентом. Дальше мне повезло, потому что я работал практически со всеми крупными режиссерами студии Максима Горького. Наблюдая за их работой, я понял, что я хочу не только снимать — я могу и придумывать, могу писать. Могу создавать этот мир, а уже потом фиксировать его на пленку. Закончив первый вуз, я пошел на высшие режиссерские курсы. Я отучился два года на курсах, и… Кино при этом кончилось. Оно вообще практически не снималось. Работали четыре-пять режиссеров: Михалков, Балабанов, Мамин, Рогожкин, Дружинина…. Все! Не было кинематографа. Куда нам идти работать? На нас мастера смотрели: «ну все, кирдык вам! Не будет кинематографа!» Многие ушли торговать… Я встретил своего сокурсника, у него какой-то шиномонтаж, еще что-то. Из снимающих со всего курса осталось три человека. Мы пошли работать на телевидение. Стали работать на телевидении, снимать клипы, рекламу.

Это изображение имеет пустой атрибут alt; его имя файла - Oleg-Shtrom.jpg
Олег Штром не изменил детскому кино и телевидению

Лена Арутюнова: Не изменили своей мечте?

Олег Штром: Нет. Хотя это было не кино. Это была другая история. Телевидение и кино очень разные. Вплоть до 2000 года я работал на телевидении. Делал телевизионные программы, детские в том числе. Не изменил прежде всего детскому кино и телевидению. Как теперь говорят — «контент»?  А тогда мы просто создавали фильмы и программы в том числе для подростков и детей.

Лена Арутюнова: Можете рассказать о своем первом фильме, который вышел в кинопрокат? И о вашем первом студенческом фильме. Был ли это успех или, наоборот, провал?

Олег Штром: Студенческая картина – десятиминутная, там нет ни одного слова. Она называется «Билет туда и обратно».

Сказать, что это успех? Безусловно! Во-первых, я реализовался. Я понял, что я могу. Второе – самым большим успехом для меня было то, что в этот момент мы дружили с американцами, молодыми ребятами, я им показал эту картину, и увидел, как они плачут. Это означает, что это понятно не только мне, и не только понятно нам… Тем, кто живет здесь. Это был уже успех. Естественно, у нее не было никакого прокатного успеха, и не могло быть. Это ведь десятиминутная картина… Она участвовала в нескольких фестивалях. Я получил приз фестиваля «Святая Анна». Но это, все равно, — очень узкий круг. Да, я получил пятерку, получил призы. Дальше открыл для себя дорогу в кино, которого, как я говорил, не было на тот момент. Пришлось подождать. С 2000 по 2005 год я снимал сериалы. Успешные, шли с хорошим рейтингом. В основном, на канале Россия.

Потом судьба свела меня с Юрием Бобровым, продюсером. Он очень горел историей сделать российскую Лару Крофт. И мне это, в общем-то, удалось. В России картина не так успешно прошла, потому что были сложности с прокатом, было ошибочное позиционирование. Это приключения, фэнтези, а в прокат почему-то поставили «боевик». Пришли люди, которые хотели посмотреть боевик, а там один труп, и то случайный! История подростковая, легкая. Сказка про такую девочку, которая любила скалолазание и вляпалась в историю, где взрослые дяди-магнаты делят мир. И ей пришлось его спасать. Такая романтическая история, которая называется «Скалолазка и последний из седьмой колыбели». Она есть в интернете, и у нее постоянное количество просмотров. Меня очень радует, что отзывы либо кардинально негативные, либо позитивные.

Лена Арутюнова: То есть нейтральным это никого не оставляет?

Олег Штром: Больше всего мне понравилось, когда один мальчик написал: «Олег Штром, я тебя убью! Мы пошли с моей Аней на твое кино «Скалолазка». Ей очень понравилось, а мне – нет. Мы поругались».

Фильм прошел заграницей гораздо лучше, чем в России. Я даже получил такую премию, которая называется «Блокбастер года». Она дается российским фильмам, которые собрали заграницей больше всего денег. Фильм «Скалолазка» собрал за границей очень хорошую кассу. В 2007 году мы стали российскими лидерами проката.

Лена Арутюнова: Что вы испытывали в первый раз, когда у вас уже была своя команда, когда вы были на съемочной площадке. Это было волнение? Возможно, страх?

Олег Штром: Страх, конечно, был. Когда я первый раз вышел на съемочную площадку, жизнь свела меня просто со звездным составом. Я снимал сериал «Амазонки» про девушек-летчиц. Снимались Ирина Розанова, Алена Хмельницкая, Марина Могилевская, Леонид Якубович и много других известных артистов, к которым сейчас ну просто даже подступиться тяжело. Я был дебютантом в сериальном деле. Просто молодой человек… они таких режиссеров видели! И с Тодоровским они работали, и с кучей других известных людей. И тут я им что-то рассказываю, я им какие-то задачи ставлю, как надо жить, работать, снимать, сниматься. Естественно, некоторые смотрели «что это такое тут? Зародыш кинематографический нами тут командует!»…

Михаил Васильевич Жигалов – артист, с которым мы по жизни сошлись, работаем до сих пор. Он мне очень помогал. Сцена удивительная, как раз с Михаилом Васильевичем Жигаловым, в сериале «Русские Амазонки»… Через много-много лет старый человек находит могилу своей любимой девушки.

Лена Арутюнова: Я не смотрела, но мне стало больно!

Олег Штром: Очень сильная сцена, очень сильно сыгранная артистом. Я не мог «Стоп!» сказать. Мы начали снимать, и дубль длился 20 минут. И группа не могла ничего сделать. Все стояли и любовались, как артист удивительным образом рассказывает нам всю историю их любви. Практически ничего не происходит: он и камень с надписью! Больше ничего. Но прочувствовано так сильно, так мощно. Это до сих пор одна из моих любимых сцен. От этого внутреннего страха, что у тебя тут Люба Полищук, что у тебя тут шестьдесят человек группа, огромные массовые сцены, технически сложные сцены, наоборот — произошла профессиональная концентрация. А профессиональный багаж уже был хороший. Образование хорошее. Я просто начал пахать. Понял, если сейчас дам слабину, меня сожрут. Просто обнаглел: «Нет, не надо. Делайте так — и все». И в какой-то момент все увидели, что я знаю, чего я хочу. Что я знаю, какой это будет проект. Меня стали потихонечку профессионально уважать и даже помогать… И доверять.

Лена Арутюнова: К примеру, вы набираете персонал, актерский состав. И поначалу, на кастинге, всем все нравится. А бывало ли такое, когда начиналась съемка, они чувствовали что-то не то? И что вы в таких случаях предпринимали?

Олег Штром: В некоторых случаях ничего нельзя было предпринять, приходилось искать выход из положения, свое первоначальное видение перестраивать. Где-то это получалось, где-то – нет… Стопроцентное попадание – это счастье. У меня, наверное, есть только один проект, которые не вызывает вопросов с точки зрения кастинга. Есть такой проект про десантников, «Десантный батя».

Олег Штром биография и фильмография актёра, свежие новости, фото и фильмы с  актёром

Лена Арутюнова: Ваш самый известный?

Олег Штром: Да, он самый рейтинговый, самый серьезный.

Лена Арутюнова: Как только ваше имя забивается, он сказу высвечивается.

Олег Штром: Он про войну, про героев, про мужчин. Там в основном мужчины. Женских ролей — всего ничего. Там все на своем месте. И я даже сделал из этого сериала полнометражную версию, которая называется «С неба и в бой». Ездил с ней на Алтай как-раз недавно, показывал. По прошествии многих лет я сам увидел со стороны, насколько точно и здорово работали артисты, насколько мне было с ними комфортно. И результат чувствуется прямо через экран! Что бы мне ни рассказывали, это магия кино! Белое полотно вранье сразу выдает. И артист вроде хороший, и старается. Правильно вроде все. Но зритель не подключается: «ну ладно, исполнили для меня что-то…» А так, чтобы действительно прочувствовал, действительно переживал – это серьезная работа, серьезный труд. Часто говорят: «Что там актер!?»… Актер – это тяжелейшая работа. Актер должен тратиться, эмоционально тратиться. Потом как-то надо наполнять снова, надо восстанавливать себя. Это серьезная пахота. Все говорят: «Почему голливудские актеры так много получают?»… Они за дело получают. Их профессия, их умение перевоплощаться отбирают у них такое количество сил, энергии, эмоций, что потом думаешь: «Да, этим людям есть и за что платить, и за что памятник ставить».

Лена Арутюнова: А были неудачные проекты, которые, может быть, и были хороши в прокате, но вы после них ощущали неполноценность?

Олег Штром: Неполноценности я все равно не ощущал, потому что у меня нет ни одного проекта, который был бы сделан непрофессионально. К сожалению, есть проекты в моей жизни, которые я считаю проходными. Потому что, прежде всего, моя ответственность перед семьей не давала мне возможность не работать. Бюджет ограничен, не очень правильный кастинг, который, собственно, мне был навязан. Мне говорят: «Вот, если ты принципиальный режиссер, ты должен стукнуть кулаком и уйти». А я не могу так поступить. У меня группа, у них семьи… Они все должны работать и обеспечивать их. Соответственно, если я хлопну дверью, они могут остаться без работы, и я просто их подведу.

Лена Арутюнова: Я снималась в одном из таких сериалов. Я потратила 3 месяца своей жизни и 1 месяц от школы. И он не вышел. Там были сотни детей. Они были и в массовке, и те, у которых были второстепенные роли, несколько главных ролей. Было очень обидно, все переживали.

Олег Штром: Мой человеческий принцип – дело должно быть доделано до конца. Ну как так? Огромное количество людей! Вы трудились, вы пахали, вы верили в это, вы тратились!

Лена Арутюнова: Это был мюзикл.

Олег Штром: Тем более! Вы еще и пели, и танцевали! А где?

Лена Арутюнова: Это было в лагере. Мы там тоже снимали. Похожий, кстати, на ваш. (В настоящее время Олег Штром продюсирует фильм «Легенды Орлёнка», действие которого разворацивается на территории Всеросийского детского центра «Орлёнок»). Только там у нас был советский лагерь, советская история. Но мы не обо мне, мы о вас. Можете, пожалуйста, рассказать, как вы справляетесь с творческими неудачами, возможно, кризисами?

Олег Штром: Кризисы творческого человека все равно преследуют. Я могу создать такое впечатление о себе, что я много работаю, у меня большая фильмография, у меня вообще все прекрасно. Это не так. В любом случае есть вещи, которые в тебе живут, и ты бы хотел их реализовать. У меня таких проектов много, и они, почему-то, не доходят до реализации. Они так и лежат пока «на полке»… Я периодически перелистываю эти заявки, сценарии. Мне становится грустно: «Ну, это же лучше в миллионы раз того, что я вижу на экране! Но они как-то смогли это реализовать. Чего же у меня не получается?» В такие кризисные минуты спасает либо какая-то другая работа, которая сразу наполняет деятельностью, жизнью, потому что это страшно — остаться один на один без всего, сидеть…

Лена Арутюнова: И заниматься самобичеванием…

Олег Штром: Надо идти все равно что-то делать. Обязательно! Ну и, конечно, поддержка родных и близких. Ввсе равно работаешь прежде всего для тех, кто тебе дорог. Очень приятно, когда приходят твои друзья, когда приходят близкие, смотрят…

Лена Арутюнова: Вас в семье всегда поддерживают?

Олег Штром: Нет. У меня острая на язык жена, и она не дает спуску, если что-то не нравится, она мне в лицо говорит. Не бывает такого, чтобы она прям вот хвалила и все. Я видел таких девушек, которые тебе поют-поют, а на самом деле это не так.

Лена Арутюнова: Очень прямолинейная?

Олег Штром: Да, но это меня даже больше будоражит, я скандалю, сжимаюсь внутри. Значит, надо лучше что-то сделать, надо доработать. Это не мои слова, это давно известная фраза, что кино «надо снимать для мамы». Вот мне хочется, чтобы люди улыбались по-настоящему, по-настоящему плакали, но потом, когда вытирали слезы, улыбались снова, что-то в людях становилось лучше. Те жанры, в которых я работаю, в основном развлекательные, сказочные, мелодраматические, приключенческие. Даже если я буду снимать триллер, я все равно буду думать о том, как сделать так, чтобы всех сначала напугать, но потом всем стало хорошо…

Лена Арутюнова: Вы никогда не думали уйти с этой профессии? У вас никогда не было такой мысли?

Олег Штром: Два раза. Профессия не простая и не ритмичная. Мы же не зарабатываем постоянно то, что мы бы хотели. У нас то густо, то пусто. Были очень выгодные предложения. Они тоже были связаны с творчеством, с креативом, но больше с бизнесом и маркетингом. И прямо это было так… Жирно! И колебания были… Они были связаны с тем, что… Ну вот, сейчас я это все отодвину, сейчас заработаю, семья успокоится, и я дальше пойду и снова буду… Ни один из моих друзей, кто так поступил, не вернулся. Всех так и засосало. Я рад, что не повелся, что остался все-таки в своей профессии. И до сих пор мы иногда смеемся с друзьями, что мы как как студенты-вгиковцы выходим на площадку с тем же первоначальным чувством кино-эйфории. Но это и радует! Это клево! Это жизнь!

Лена Арутюнова: Спасибо большое за интервью. Спасибо большое, что приехали сюда. 

Интервью на Ютуб-канале Елены Арутюновой
Метки: , ,

Добавить комментарий