Отар Кушанашвили: «Мы живем в мире тотального метафизического неуюта!»

Отар Кушанашвили: «Мы живем в мире тотального метафизического неуюта!»

Нет, серьезно: я не понимаю людей, которые не находя сериал «ФАРГО» выдающимся, не скорбят по поводу кончины РRINCЕ и не читали ФАЗИЛЯ ИСКАНДЕРА.
Я без устали это готов повторять: мы живем в мире тотального метафизического неуюта, и эти мои обзоры я милостиво и великодушно предлагаю вам как антидот.
«Проблема современного человека в непомерной широте воззрений» — изрек неведомый мне умник, у которого, судя по изреченному, точно есть проблемы.
Ибо воззрения либо есть, либо их нет; при чем тут «широта»?!
Ваше личное спасение весьма гадательно, если вы не развиваетесь, если позволили себе пасть жертвой вот этого вот — «среда заела».
Отсутствие воли к жизни, утрата или атрофия вкуса к жизни есть неприятная музычка под названием погребальный звон.
Предлагаю послушать другую — ту, которая как раз способствует широте воззрений.
Равно и книги, и кино, и сериалы.
Обзор посвящается и вам, витальные, и вам, оранжерейные.

СЕРИАЛЫ.

«РАСПУТЬЕ».
ХЛОЯ СЕВИНЬИ — в высшей степени СПЕЦИАЛЬНАЯ актриса.
Это вам не незабвенный ДЖЕЙМС ГАНДОЛЬФИНИ, которого любили все поголовно.
Вы только вслушайтесь, вспомнив ее лицо: в оном сериале она играет наемного киллера-ТРАНСГЕНДЕРА.
Райан вырос на передвижной ярмарке, вырос и осознал, что он никакой не Райан, а женщина, запертая в мужском теле.
Для того, чтобы обернуться полноценной бабой, ей остается избыть мужские гениталии, а это дорогостоящая операция.
Вот Мия (новое имя) и убивает с видом полнейшей невозмутимости всякую шушеру, глушит без намека на видимое напряжение.
С попкорном этот сериал не посмотришь, ибо наш трансгендер оказывается существом рефлексирующим, стоит горой за семью, которую хочет выселить из дома владелец, первый на деревне жлобяра, жаба, растлитель малолеток.
Мию изводят навязчивые неврозы, сам сериал от альфы до амеги декадентский.
Трансгендеры, по крайности, будут в восторге.

«ДЖЕССИКА ДЖОНС».
Это Вселенная МАRVЕL, натурально; кто еще будет снимать телекиношку о «психической», обладающей сверхъестественными способностями, среди которых, как я понял по четырем сериям, одна из узловых — пить как можно чаще?
Компендий таков: красивая, но мрачная девка гоняется за психопатом, надругавшимся над ней и намеревающимся то же проделать с другими нимфетками.
Конечно, битва за справедливость — дело мешкотное, конечно, актриса, играющая протагонистку, сексапильна до чрезвычайности, но сериал все-таки избыточно депрессивен.
Я не знаю, каким будет эпикриз, выданный сумрачной и сумеречной барышне, но, во-первых, улыбнись ты хоть разок, стерва, во-вторых, страшно не за нее, а за психопата, который супротив такой атомной бомбы что червь против лопаты.
Эта мадама мне очень напомнила превосходного Джека О’Коннелла из выдающегося фильма «От звонка до звонка» («Меченый»): та же патология, но тот по временам хотя бы хохотал.

«ТВИН ПИКС».
Теперь-то, после катастрофического ТРЕТЬЕГО сезона, сейчас, когда пораженный очевидной деменцией ДЭВИД ЛИНЧ своим срамным поползновением доказал, что трупы гальванизировать — удел стоеросовых дубин, — сейчас, конечно, все прозрели и узрели в Линче пустельгу, шифровальщика пустоты, адепте не обеспеченных смыслом слов и сцен.
У каждой заблудшей овцы, застигнутой за просмотром третьего сезона, есть свое объяснение относительно того, как она оказалась в столь позорном положении.
Список объяснений, каким бы обильным он ни был, всегда сводится к одному фактору — магии имени.
Целую жизнь его преподносили нам как эффектного и эффективного кудесника, давили на сочувствие, разыгрывая тему «Толпа и Поэт».
Но вот продолжение сериала, обнаружившее, что Дэвид Линч — копеечный шарлатан, пытающийся прописные истины продать нам как Истину Божию.
Впрочем, посмотрите на него самого в сериале или на Дэвида Духовны.
Деменция.

«БОЛЬШАЯ МАЛЕНЬКАЯ ЛОЖЬ».
Когда РИЗ УИЗЕРСПУН злится в сериале оном, она, во-первых, злится некрасиво, во-вторых, слова горячие, что она произносит, с лязгом смыкаются, словно оголодавшие друг без друга магниты.
Ее персонаж, психическая мамаша, во всех коллизиях полагает правой только себя, остальные, она убеждена, не отличают риторику от сути.
Но и остальные персонажи здесь экзотерически мерзки, им дорого их психопатическое благополучие, у них крайне эластичные представления о морали.
В эпоху харрасмента такую цитату из Толстого приводить рискованно, но если старик был прав: «Барышни любят, когда их тискают», то точно не в рассуждении дамочек из этого сериала.
Отвратную пару играют АЛЕКСАНДР СКАРСГААРД и НИКОЛЬ КИДМАН.
Он — психованный сатрап, она живописно страдает и просит наподдать ей еще.
С попкорном этот сериал, превознесенный в Америке до небес, точно не посмотришь.

ФИЛЬМ.

«БОЛЬШАЯ ИГРА».
Это режиссерский дебют выдающегося драматурга ААРОНА СОРКИНА, создателя «Западного крыла», «Ньюсрум», «Студии 60», которые не сериалы даже, а форменное благолепие.
ДЖЕССИКА ЧЕСТЕЙН играет МОЛЛИ БЛУМ, реальную пронырливую бабу, организовавшую в Голливуде подпольное казино для самых вельможных чмырей.
Соркина, как всегда, интересует человек на границе, его страсти и пороки.
Облигаторное условие — человек должен быть ну о-о-очень непростой, как гости на 50-летии Леньки Агутина.
Молли — девушка нравная, может и башку кому хочешь отсоединить, дочь своего отца.
Его играет КЕВИН КОСТНЕР, играет такого папаню, который, чтоб вправить мозги, свернет шею любимому дитяте не обинуясь.
Хорош ИДРИС АЛЬБА в роли адвоката, но тут такие тексты, которые способны потрафить всем, и даже Владимир Соловьев был бы хорош, наш телевизионный герильяс.
Критики приняли фильм сдержанно, но нимб Соркина — тем более мой — не пропускает чепуху.

КНИГА.

В.НАБОКОВ, Э.УИЛСОН.
«ДОРОГОЙ ПОНЧИК, ДОРОГОЙ ВОЛОДЯ».
ПЕРЕПИСКА 1940-1971
Они — писатель и издатель — были не разлей вода, но потом — ввиду скорее стилистических, нежели идеологических ножниц — расплевались и отшатнулись друг от друга; один из них любил называть женщин «сивиллами», а другой любил то и дело ввинчивать в тексты словечки вроде «конгениальный» и «релевантный»; оба значительно изменились с летами: оба стали невыносимее; обоим претило, когда писатель транслировал со страниц только голые эмоции и когда у коллег за философию отвечали двусмысленности.
Их переписка — захватывающий аттракцион, но аттракцион, при всей нарядности, осмысленный.
Их мир — мир сепаратный, изолированный, даже о евгенике они рассуждают так, как художники рассуждают о закатных пейзажах, исполненных при помощи сепии.
Значительный документище эпохи, у которой были свои переполохи.
Если не прочтете, что ж, вы — лохи, дела ваши будут плохи.

МУЗЫКА.
КЛАССИКА.
ГОРОВИЦ ИГРАЕТ ШОПЕНА (МАЗУРКИ, ВАЛЬСЫ, НОКТЮРНЫ).
ДИСК ПЕРВЫЙ.
Мне эту пронзительную музыку рекомендовал не кто иной, как СВЯТОСЛАВ БЭЛЗА (я есмь счастливейший из проходимцев: меня обожают МЕЛАДЗЕ, АГУТИН, ВАРУМ, ко мне с трепетом относился Бэлза; да простится мне сие безудержное бахвальство) — и лучшей, конгениальней, в пандан настроению, звуковой дорожки к начавшейся долгожданной осени, и не придумать.
Талант Горовица напоминает управляемый только собственной неуправляемостью горный поток; триумф иррациональности и силы.
Горовиц интерпретирует Шопена так, что кажется, будто клавиши начинают светиться, загораясь одна от другой.
Такая музыка помогает быть хозяином обстоятельств, бороться с ними на равных, учит их забороть; человек, который глух к такой музыка, есмь ходячий мертвец, сущий сталактит.
Нельзя жить в отчаянии и печали, это неприемлемо.

МУЗЫКА.
ГЛЕНН КЕМПБЕЛЛ.
ЛУЧШЕЕ.
Кемпбелл — икона американской кантри — музыки.
Он не козыряет пробивной витальностью, он не чемпион по части таранной экспансии; образец его несуетной лирики — альковный шедеврик с многоговорящим названием «НОNЕY, СОМЕ ВАСК».
Никакой эмфазы, никакой позы, только проникновенные песни про будни, которые даются легко, если ты любишь и любим.

ЭПИЛОГ.

Это ж какой шляпой надо быть, чтобы не радоваться жизни, не быть жадным до нее!
Учитывая, как беспощадны нынешние времена, вряд ли будет неуместным напомнить вам аксиому: «Пока ты недоволен жизнью, она все равно проходит».
И еще.
Существуют известные основания полагать, что знакомство с прекрасным в значительной степени совершенствует мораль.
Я даже слышу, как вы произносите: «Ничего себе!».
С осенью вас распрекрасной.

Добавить комментарий