Отар Кушанашвили: «Вот тогда: приди, Собчак, и правь!»

Отар Кушанашвили: «Вот тогда: приди, Собчак, и правь!»

Мы с Ксенией Собчак питаем друг к другу симпатию, по крайности, так было в те баснословные времена (впрочем, не так уж давно это было, мне дальше больше, чем кокетничать, нравится определение «баснословный»), когда нас свели, я уж не помню, кто, где и как, а мы в те времена (на букву «б.», см. выше) жили так лихо, что я диву даюсь, что жив, но тихо.
Нам всем, и мне, и Ксюше, и всем-всем, кто, в противоположность нам с ней, за эти годы подурнел (мы-то с годами только лучше стали) след бы заключить пакт, конвенцию: «ты не говоришь обо мне ложь, а я не говорю о тебе правду».
Она, кстати, нравится мне еще и тем (если уж мы заговорили о пассеизме и так далее, и так далее), что, будучи чуткой к Слову, она знает разницу между «отмежеваться» и «отречься».
Она умна (пугающе, но об этом я еще скажу), она понимает, что нельзя ОТМЕЖЕВАТЬСЯ от истории, отмежеваться можно от причастности, а от истории ОТРЕКАЮТСЯ.
Она всегда была таранной девушкой, центрфорвардом пусть в юбке, но с выражением лица: «До гроба страсти не избуду!».
Она никогда не была особенно добродетельной, но она никогда не была поддельной, хотя часто, когда при мне она изничтожала людей, мне казалось, что уж лучше бы она имитировала добродетель.
Но теперь, когда она стоит в 447 раз дороже меня, когда она прописалась в стратосфере и когда она ведет «Фабрику звезд», я не без цинического сладострастия отмечаю, что она не просто освоила амплуа «облако в штанах» — это амплуа становится ее коронным.
Начинала она с расшатывания устоев, а теперь за дензнаки весьма гармонично изображает симпатию как к Дробышу, так и к недорослям, которые столь же претенциозны, сколь нехаризматичны, я бы даже ужесточил: АНТИ-.
А чего, это профессионализм, за гонорар я б их всех вообще облизал.
Не знаю, как насчет ее участия в президентских выборах (в нашем лепрозории все возможно), но госсекретарем она была бы идеальным: посмотрите одноименный сериал, где солирует моя любимая Теа Леони.
Как сказал бы режиссер Шахназаров, «человек — явление текучее», и если вы не читали колонки КС в «Русском пионере», то вам не понять ни Шахназарова, ни меня, ни собчаковскую теорию насчет «презумпции прекрасности».
Спервоначалу КС казалась мне девой из «Леди Каролины Лэм», но вы ж дремучие, классику не смотрели, какой-нибудь Занусси для вас — футбольный легионер, а означенный фильм, между тем, — первейшая мелодрама о женщине, сбежавшей в безумие от разбитого сердца.
Она была стремительной, иногда вульгарной, какой только и может быть сермяжная девушка, сама ищущая душераздирающих страстей и скандалов, что возле нее тлели все время.
Помню, ее пытался охмурить даже Паша Буре, а я подыгрывал, но все наши усилия пропали втуне; она благосклонно принимала ухаживания, сколько помню, но почему-то все время хихикала, а потом я прознал, что хоккейной легенде указали на дверь, а отказов дотоле он не ведал.
…Я мастерил этот опус как аннотацию к своей книге «Не один», писал урывками, и в день, когда я вспомнил, как КС схлестнулась (теперь-то вы все знаете, что в этом ей нет равных) с Маратом Сафиным в таверне в центре Москвы, процитировав неведомый мне источник: «Если мы улыбаемся, это не значит, что у нас кобура застегнута», — как вдруг она объявила, что собирается баллотироваться.
Моя Ксюша, которую я помню барышней, кому для построения фразы требовались предварительные тяжкие усилия?! Ксюша, которая незлобивость нрава маскировала мнимыми грубостью и небрежностью?! Ксюша, что в «дивные» шалости, совершаемые у всех на глазах, не выключая моих, всю девичью вкладывала прыть?! Та самая КС, которой так подходила довлатовская референция: «Он был стремителен и беспринципен, все время возле него тлел скандал»?!
Девушка — ходячий воспаленный «нейрон-узел», девушка вывернутой логики, верящая, что только ее правда должна и может подчинить жизнь себе.
Кто-кто, а КС знает наверняка, что звезда — это шар раскаленного газа, тем не менее, дает Дмитрию Быкову в качестве доподлинной поп-звезды интервью, полное довольства, граничащего с самодовольством; «я, Путин и пустошь».
При этом я, тоже шар раскаленного газа (правда, без вельможного крестного), отчетливо сознаю, что КС сегодня есть краеугольный камень рашен массовой культуры, не брезгующий даже «Фабрику звезд» вести (хотя прекрасно понимает, что самовлюбленные детки обречены на забвение) за такие дензнаки, что мои доходы за год кажутся жидким посмешищем.
Она все эти годы с блеском демонстрировала, что самым решительным образом, стопроцентно глуха к сантиментам, но в интервью «Стархиту» вдруг рассказывает, что пустила слезу, когда из «Фабрики» изгоняли одного из недорослей.
Отчего же, я верю.
Я в противоположность вам читал ее эссе «О любви» («Русский пионер», август-сентябрь 2011; найдите), не этюд, но манифест ламы.
Прочтите ее пикировку с Олегом Кашиным в почившем журнале «Афиша» (июль-август 2012), после которого, хоть она там 447 раз впадала в избыточность, я думал, что вот теперь ее возьмут живой на небо. Потому что, перефразируя Марка Твена, тысяче праведников было легче взойти на костер, чем кому-нибудь о чем-нибудь спорить с Кашиным, который, ни бельмеса не смысля в эристике, наверняка думает, что он оракул.
Тогда она любила выражение «пространство полутонов» и жила точно по Пелевину — «в многослойной симуляции».
Но это было, по крайней мере, весело.
А теперь она признается, что «любит питаться чужой ненавистью», за каким-то чертом начинает дружить с Дробышем, и призрак клоунады распростер над ней совиные крыла.
Но, как пишут в интернете, «вы так говорите, как будто это что-то плохое».
У кого крестный — всем крестным крестный?
Не у нас.
Кто зарабатывает гигантские деньги?
Не мы.
Кому посвящает целую программу Малахов?
Не нам.
Я на ее фоне заурядный жеребец предгорий, я не знаю, каково ее целеполагание, она давно даже не модератор и журналист, а грандиозная негоциантка, у нее свои представления о эвдемонизме.
Однажды, когда ей позвонили пранкеры, она в уничижительном тоне отозвалась обо мне; может быть, вгорячах; я тогда был в опале, но я, товарищи, всегда в опале, и ВСЕ ОНИ обо мне отзываются уничижительно, а потом выясняется, что я их всех пережил.
Но я никогда не забуду, что в малоприятную эпоху безработицы именно она звала меня и на «Дождь», и на радио «Серебряный дождь», и в журнал GQ.
У нас с ней могут «возникать некоторые мировоззренческие прекословия», но я всегда буду симпатизировать ей, и даже, возможно, проголосую за нее.
При одном условии.
Если она признает, что дурачится.
Вот тогда: ПРИДИ, СОБЧАК, И ПРАВЬ.

 

Отар КУШАНАШВИЛИ

Метки: ,

Добавить комментарий