Отар Кушанашвили: «Взгляд» и рок-музыка добили СССР»

Отар Кушанашвили: «Взгляд» и рок-музыка добили СССР»

ЭКСПОЗИЦИЯ.
Я, живая реликвия каменного века, клянусь вам бессмертием души Филиппа Киркорова, что мою жизнь изменила программа «ВЗГЛЯД», чью юбиляцию готовится отмечать вся страна. Но только я с присущей мне точностью блистательного лексического ряда способен сказать об этой программе лучше Киркорова, да и всей страны.
Я, понимаете ли, из тех чудаков, что верует в силу Искусства, и никаким хором маловерных меня не переубедить.
«ВЗГЛЯДУ» я обязан вызреванием, осознанием, формированием.
Кроме того, что в области собственно ТИВИ то был доподлинный прорыв, настоящий, как любовь к родителям.
Но мои блестящие ответы на мудреную анкету — не только о программе культовой.
Они о том, как наладить отношения со Временем, и с головой, и с сердцем собственными.
Я дарю вам свои полнокровные, интенсивные размышления о Времени и о Себе.
Спасибо Е.Ю. ДОДОЛЕВУ, писателю, телеведущему ,моему первому работодателю — за вопросы. И за ВСЕ.

В этом году «Взгляду» 30.
Несколько вопросов для новой книги.

Что дал этот проект рок-движению страны? А журналистике?

Нет, нет, нет, нет, вы должны спервоначала объяснить мне, темному, что вы разумеете под «роком».
Кто его полномочно представлял тогда, не говоря о том, кто его играет сейчас.
Уж если обожаемый мной незабвенный МАЙКЛ ХАТЧЕНС не осмеливался называть себя рокером, а жизнь спустя Е. МАРГУЛИС насмешливо откроет Е.Ю. ДОДОЛЕВУ, что «МАШИНА» — это не рок и не про рок ни разу, а кантри и про кантри все разы и на все лады, то у меня к вам просьба: перво-наперво конвенция по дефинициям.
Для меня и ЦОЙ не рок, и МАЙК НАУМЕНКО не рок, и СУКАЧЕВ не рок, я вахлак, чего вы хотите, я ж кутаисец, для меня рокер — это ИГГИ ПОП, и то потому, что ЖИВОТНОЕ, к тому ж бессмертное.
Посему на первую часть вопроса отвечу хитро: достославный проект «ВЗГЛЯД» обнаружил, обнаружил, опубликовал этих дивных людей; чего же боле.
А вот что касается до журналистики, это другой коленкор.
Как для АРТЮРА РЕМБО БОДЛЕР, лично для меня «Взгляд» стал ВСЕМ: и ориентиром, и компасом, и кислородной подушкой, и стимулятором.
Журналистике вообще он подарил оптику и дыхание, ретивое, ушки на макушке и конечности, а вам всем подарил меня; радуйтесь и шипите.
И не забывайте, что в той ригидной стране, от Кутаиси до Владивостока, каждому третьему загорелось стать журналистом.

Считаешь ли, что действительно «Взгляд» и рок-музыка развалили СССР?

Я, будучи разом самым недооцененным и самым привередливым филологом, не пользовался бы глаголом «развалили»; я бы рекомендовал глагол «ДОБИЛИ».
Это ведь был апогей детерминизма в его чистейшем изводе, а программа и, скажем, сильно мифологизированная песня благословенного В. Цоя про перемены из еще более мифологизированного фильма — детергентами.
Именно что — добили.
А развалили — дураки и ублюдки.
Состояние умов и душ к тому моменту было такое, что всем казалось, что развал ли, упразднение ли будет выходом из кромешного положения.
Вообще, чтобы рассуждать не темы, самые разные, связанные со «Взглядом», нужно располагать баснословным чувством языка: неосторожно подобранные слова могут похерить объективность.
«Взгляд» освободил нас, но свобода — это не про счастье, при чем здесь счастье?
Счастье — что я жил и живу, и что я видел Цоя и до сих его слушаю: «между Землей и Небом война», до сих пор.

«МузОбоз» Ивана Демидова унаследовал что-либо от «Взгляда»?

А дозвольте полюбопытствовать: ЧТО могла унаследовать программа, где ТИТОМИР полупел о гризетке в красном, а Апина про касатика-солдатика Леху, от программы, преобразившей пространство раскованными до интуристовского уровня младыми интеллектуалами и «КИНО» с «ТЕЛЕВИЗОРОМ»?
Это как если какой-нибудь САРИК АНДРЕАСЯН сказанет, что он — наследник ПАЗОЛИНИ.
…Только самого ДЕМИДОВА.
Еще не было слова «брутальный», а Демидов его уже воплощал, будучи одним из «взглядовцев», которые однажды «взяли и вышли из строя».
Во «Взгляде» гражданский пафос и драма умело микшировались пуленепробиваемым оптимизмом, а «Музобоз» воспевал незатейливую музыку как фон нервической и восхитительной жизни; так что никакой корреляции.

Кого из «взглядовских» режиссеров кроме Константина Эрнста знаешь?

Я так понимаю, Лысенко, дай Бог ему здоровья, был там за кормчего, я же не очень коротко знаком с МУКУСЕВЫМ И ПОЛИТКОВСКИМ; они режиссировали?
В любом случае это знание — не релевантное.

На ТВ-6, где начинал теле-карьеру вспоминали «Взгляд»?

Беспрестанно и неумолчно мы, конечно, не балясничали, но однажды организовал прямой эфир в приснопамятной «Партийной зоне», и рядом с А. ЛЮБИМОВЫМ чувствовали себя, казались себе непроходимыми тупицами.
«ВЗГЛЯД» открыл нам глаза на разницу между «расхлябанностью» и «развязностью», между эрудицией и начетничеством, между звездным небом и нравственным императивом.
Разумеется, мы, никчемные недотепы, всегда держали в себе мысли о «Взгляде», благодаря которому я здесь, с вами.

Знал ли, что твой первый босс Елена Демидова работала во «Взгляде»?

Про оную гранд-даму надо эпик с эпосом писать, а не ответ на анкетный вопросик, на то она и гранд-дама.
Разумеется, не я, а мы все, ее рабы, знали, что она работала во «Взгляде».
Как написал бы писатель Д. БЫКОВ, «один этот факт делал еще выше на голову» в моих сервильных глазах.
Мы боялись ее и вместе любили.
Она была — и есть, никаких сомнений! — полна жизни, иронии, сарказма, она была жестока, очень редко добра.
Но именно она помогла мне состояться и выжить.
«Приятно вспомнить в час заката
Любовь, забытую когда-то».
Не знаю, какое отношение это имеет ко «Взгляду», но, если настроить фокус, наверняка имеет: высокие стандарты, дисциплина, преданность.

Дима Быков писал:
«Когда перестройка дошла до некоторого предела и обязана была перейти в иное качество, у Горбачева на это иное качество не хватило храбрости и дальновидности, а у передовой интеллигенции не было уже того кредита народного доверия, которое требовалось для решительного рывка. Пошли пресловутые пустые прилавки, безработица — короче, массы-то еще готовы были терпеть, но интеллигенция, привыкшая быть во всем виноватой, уже сомневалась, а туда ли мы идем. От «Взгляда» требовалось уже не разоблачение ужасного прошлого и не социальные диагнозы, а поступок, нечто пассионарное, романтическое, в духе, может быть, Невзорова, или совсем наоборот — не знаю. Во всяком случае, для решительного этапа, скачка требуется темперамент иной, не свойственный прагматику. И когда программу закрыли, «Взгляд» — к тому же расколовшийся, но не будем вспоминать печальный инцидент с мукусевским интервью А. Ниточкиной в «Огоньке» — не продемонстрировал готовности бороться в открытую, ярко, демонстративно; выпуски «Взгляда из подполья» по остроте и динамичности уступали официальному, разрешенному «Взгляду». Ни Любимов, ни Мукусев, после раскола делавший что-то свое, региональное, не были приспособлены к существованию в подполье. Их стихия — легальность. В подполье очень трудно быть профессионалами. Что мог сделать тогда «Взгляд»? Не знаю. Но уж, во всяком случае, не смиряться с закрытием, не ограничиваться пресс-конференциями. Но Любимов и Политковский не политические борцы, хотя и были депутатами Верховного Совета. А Захарова тогда уже интересовали совсем другие вещи — например, история, потому что в современности он разочаровался. Новый этап деятельности «Взгляда» мог начаться в конце 1991 года, после путча, но не начался, поскольку Россия так и застряла на пороге чего-то и куда двигаться дальше — никто не знал. Потому так и не хотелось всем нам прощаться с эйфорией, наставшей после августа-91, потому и Ельцин сразу улетел в Сочи. В некотором смысле Россия никогда не была выше того предела, которого достигла в 91-м. Во всяком случае, здесь я солидарен с Аксеновым: то были три лучших (пока) дня новой русской истории. Потом было отступление. В нем тоже никто не виноват — страна такая. И «Взгляд» справедливо рассудил, что бороться бессмысленно — пора расходиться и делать свое дело применительно к реальности. Это ответ истинных прагматиков. Наиболее эгоистичный, но и наиболее здравый выход — он хоть к чему-то ведет. С этого момента «Взгляд» перестал быть символом свободы и стал символом преуспеяния».
Цитата объемная, но прокомментировать ее можно и лаконично, если есть, конечно, что сказать по этому поводу.

«А на намеренья благие всегда найдется медный таз».
Это я и про «ВЗГЛЯД», и про все остальное, про любые поползновения изменить мир к лучшему.
Не у меня, выжиги, надо про такое фундаментальное спрашивать, а у тузов, конгениальных БЫКОВУ.
Например, у того же баснословного товарища Е.Ю. ДОДОЛЕВА, хотя он, конечно, чемпион по пристрастности.
Мне не интересен пассеизм, а сравнивать тот «Взгляд» с этим «Взглядом», какой он был лихой в оригинале, чистый помыслами, а после его полпреды, дескать, слишком озаботились монетизацией… я этих разговоров не понимаю.
Я знаю одно: эти ребята заставили мой мир перестать вращаться, и за эту пучеглазую паузу я сделался другим человеком.

С кем из «взглядовцев» довелось общаться? Кто был любимым ведущим? С кем бы хотелось побеседовать?

Про Е.Ю. ДОДОЛЕВА понятно: однажды он мне ясно дал понять, что дает шанс, а я всем ясно дал понять, что дальше я сам (аккомпанемент ритуальных фраз о благодарности подразумевается).
Незабвенный продюсер Всея Руси ЮРИЙ АЙЗЕНШПИС, с которым меня связывали без малого родственные отношения, однажды в ресторации представил меня МУКУСЕВУ.
Это было мимолетно, но даже за краткое время ВМ показался мне потерянным и желчным.
По прошествии целой жизни я готов принести извинения ВМ, ежели «обшибся» с первым впечатлением.
Чаще всего жребий сводил меня с монументальным господином ЛЮБИМОВЫМ, с которым шутковать себе дороже, но, если он проникается к тебе, он сделает для тебя все.
Ко мне он всегда был добр, однажды, когда я в очередной раз был без работы и на мели, я не без его вельможного участия оказался на канале РБК.
Я могу, конечно, сам себе прибавить весу и сочинить что-нибудь высокохудожественное про то, что я на короткой ноге со всеми «взглядовцами», но таких сочинителей и без меня-как людей в Китае.
Совершенно очаровательны человеком оказался АЛЕКСАНДР ПОЛИТКОВСКИЙ.
Мы летали с ним в Красноярск, пошли на концерт группы «РУКИ ВВЕРХ!», и Саша, человек из другой Вселенной, совершенно очевидно пал жертвой ментального обрушения (по выражению ИЛЬИ ЛЕГОСТАЕВА, стародавнего товарища).
А после мы, конечно, знатно выпили.
…Видите ли, то, что я боготворил «взглядовцев», не отменяет до сих того факта, что я всегда соблюдал субординацию с дистанцией.
Вживую, да в его же кабинете, ЭРНСТА, например, я видел всего раз — когда зачинался канал СТС, и мне очень хотелось стать его фаворитом.
Но он выбрал МАЛАХОВА И НАГИЕВА.
Я обижался и злился, но что теперь-то об этом…
А в общем, «не прикасайся к кумирам — на пальцах останется позолота».
Вот такая политесная поебота.

Что было самым заметным и достойным в этом проекте?

Это «май фэйворит квесчин», если принимать в соображение, что я лучше всех в мире умею объяснять трансцендентные чудеса (даже те, что в решете).
Я объясню, чем меня полонил — навсегда! — «ВЗГЛЯД».
Бесконечным количеством энергии и при этом — очень четким пониманием собственного признания.
Одухотворенными, нездешними рожами, словно знающими грузинскую пословицу «Доверие приходит пешком, но уезжает верхом».
Сочетанием «путаных зарослей теории» и живой, всамделишной жизни.
Умением казаться легкими и не быть при этом тяжко дающемся умении поверхностными.
Это как после Данилы Козловского увидеть ШОНА ПЕННА в фильме «Я — СЭМ».
Как прочесть нобелевскую лекцию БРОДСКОГО (найдите кусок про ДИККЕНСА).
Как хлеб с солью после ресторана.
Как БАБАДЖАНЯН после БАСТЫ.
Как радуга после хмурого дня, обещающая невозможное.

Что-нибудь раздражало в этой передаче?

Хвала недалеким и бестактным вопросам: с их помощью можно еще раз и, возможно, четче обозначить, как сказал бы ранний Е.Ю. ДОДОЛЕВ, РЕЛЕВАНТНОЕ.
К тому, что я люблю, к тому, чем я дорожу, к тому, что я боготворю, наверняка идеализируя, — у меня нет и быть не может, как выразился бы поздний Е.Ю. ДОДОЛЕВ, АМБИВАЛЕНТНОГО отношения.
Уж ежели я, Порфирий Затрапезный, кого-то и что-то полюблю…
Как могло меня раздражать то, что для меня, кутаисского троглодита, стало манифестом судьбы?!
Не раздражало, но злило только одно: то, что программа была не ЕЖЕДНЕВНОЙ, за неделю я успевал разом повредиться в уме и отчаяться.

Это был новаторский эксперимент?

На фоне всего остального ТВ ребята из «ВЗГЛЯДА» казались Конфуциями, умевшими ДУМАТЬ в ПРЯМОМ ЭФИРЕ и складно — при безусловной и сногсшибательной визуальной ладности — излагать, каковое умение и сейчас раритетно, а уж тогда…
Смешение низкого и высокого, уния прагматизма и задушевности, амальгама притворной безмятежности и невиданно-неслыханной глубины…
Риторический вопрос. Это как спросить, полагаю ли я РОНАЛДУ гениальным футболистом.

Помнишь хоть один «взглядовский» сюжет?

Я симпатизирую сериалу «КРЕМНИЕВАЯ ДОЛИНА», но спросите меня, помню ли я тот или иной эпизод, я вскину брови домиком.
Потому что симпатизируешь из-за атмосферы.
То же касается «Взгляда»; это же не стихи Бродского, чтобы их помнить.
Помню ощущение знакомства с иной тканью жизни, ощущение, даруемое воспаленным разумом, что где-то кипит иная жизнь, и надо бы в нее, не боясь обжечься, нырнуть как можно скорее.

Доводилось сравнивать «Взгляд» и «До и после полуночи» Владимира Молчанова?

МОЛЧАНОВСКИЙ шедевр я тоже обожал, но сравнивать их — это все равно как сравнивать определения «дурной» и «приятственный», как сталкивать Евтушенко с тем же Бродским, а танго с диско.
Компаративность здесь неуместна, а господину МОЛЧАНОВУ я уже говорил, что до края дней буду ему признателен за интонацию и группу «SIМРLY RЕD».

Еще одна развернутая цитата. Самый известный украинский телекритик Наталья Влащенко почти 20 лет назад утверждала:
«Есть люди, которых мы условно назовем «фраерами». На советском телевидении эта группа была представлена немногочисленной и чужеродной группкой, которая регулярно пыталась (видимо, осознавая свою идеологическую ущербность) косить под «честных пацанов». Удавалось буржуям это плохо: как ни пытались, скажем, скрыть хорошие манеры и умение носить дорогие костюмы такие люди, как Познер, Сенкевич и прочие, с конспирацией было худо. Ярким представителем фраеров эпохи перестройки был, например, Владимир Молчанов, поразивший страну необъяснимо длинными носками и отсутствием выглядывающих из-под брюк мослов. Однако, не хочу, чтобы у читателя сложилось впечатление, будто эта градация зависит только от внешнего облика или «буржуазности» телевизионного формата: главным признаком «честных» всегда была однозначность целей и незамысловатость способов их достижения (отсюда и горячность во взоре, и нарочито-пролетарские манеры). У выпендривающихся фраеров по части идей, мировоззрения, а также исповедуемой эстетики все было значительно сложнее. Я бы даже сказала – мутнее. С одной стороны они как бы примыкали, с другой – как бы туманно намекали, что, дескать, «умный поймет, дурак не заметит». Иногда «честные» сходились с фраерами на одной территории. Кто не помнит «честных» Политковского и Мукусева в одной упряжке с фраерствующими (и тщательно замазывающими грех буржуазности и эстетства) Дмитрием Захаровым, Александром Любимовым и Евгением Додолевым во всенародно любимом «Взгляде»? Потом говорили, что нужды времени исчерпали формат. Отчасти это так. Но все же катализатором этих форматных судорог послужил тот факт, что «в одну телегу впрячь не можно» железного коня и вольную птичку колибри».
Можешь данный тезис поддержать или опровергнуть?

Я не имею чести знать названного телекритика из моей любимой страны Украины, но в этимологии кое-что смыслю.
В тех краях, где я бурно-буйно рос, слово «фраер», без соображения употребленное, гарантировало тебе если не место на отшибе неухоженного, то, по крайности, автограф.
Может, критикесса, судя по всему, сильная в силлогистике, имела в виду слово «пижон»?
Уж на что я чемпион Бухареста по интеллектуальному гаерству, но назвать господ ДОДОЛЕВА Е.Ю. И ЛЮБИМОВА А.М. фраерами…
А уж про ледащего Д. ЗАХАРОВА можно точно сказать, что он смотрелся слабосильным отличником, но не фраером-герильясом.
Эта теория нежизнеспособна, хотя, конечно, имеет право на жизнь.
Как по мне, все эти люди дополняли друг друга, оттеняли, что ли, будучи равно выразительными, но разными, как я и все, кого мне предпочел К.Л. ЭРНСТ.

Какой версии убийства Влада Листьева отдаешь предпочтение?

Я вроде бы по конструкции личности такой типчик, что конспирология должна меня увлекать.
Ан, ни разу.
Он, Листьев, конечно, был колоссом, не то что нынешнее племя псевдозвезд (окромя нас с Е.Ю. ДОДОЛЕВЫМ), шатающееся на глиняных конечностях.
И совершенно определенно, его убили ДЕНЬГИ.
Допускаю, что вкупе с «ндравом», но это будет мое единственное допущение.
Выражаясь по-умному, деньги всех нас прибьют, но это я уже ерничаю, а это нехорошо.
ОЧЕНЬ, ОЧЕНЬ, ОЧЕНЬ жаль Колосса.

Первую и единственную премию имени Листьева получил Леонид Парфенов: кого бы ты наградил сегодня?

Вы смеетесь? Кому ее всучить, ежели все состязаются в голословном кривлянии?
Не ПУШКОВУ же, право слово.
Как бы цинически это не звучало, но уж ежели Я, рядом с которым любой, окромя Е.Ю. ДОДОЛЕВА, ведущий смотрится фарсером, в упор не замечаем и пробавляюсь чем-то, несоразмерным масштабу дарования, чего тут рассуждать…
Никто языком не владеет и похожи все друг на дружку и вместе на моя пятую точку, когда она немыта, а вы о Премии.
Не оскверняйте память о Человеке, благодарение небесам, не дожившим до эпохи Марии Захаровой и момента, когда правозащитница целует руки Президенту.

Кто был кукловодом «мальчиков»? Или они действовали сами по себе?

Я об этой дребедени не думаю, ребята.
«Кукловоды».
Когда я смотрел передачу, меня посещали восхищение и гордость, физические почти…
Я внимал и равнялся.
А «кукловоды» — ну у кого их нет? Даже у меня они есть, се ля ви, и черт бы с ними.

Был ли Эдуард Сагалаев одним из «архитекторов Перестройки»? Что думаешь об этом медиа-гиганте?

Кто-то про кого-то сказал: «Уникум, чей гений жил душа в душу с холодным разумом».
Если логически размышлять, раз уж Э. САГАЛАЕВ был одним из, кто перевернул мир в глазах очень многих людей, — наверное, да. Но я ненавижу штампы.
Сагалаев был и остается очень значительной фигурой, ко мне относившийся (про сейчас не знаю) очень тепло.
Я вот про это думаю сначала, а уже потом про перестройку.

Верил в искренность и пассионарность журналистов тогда, в конце 80-х?

Я о ту пору верил даже в то, что все люди хорошие, а среди девушек нет шлюх, а среди парней — этих, ну, «сосущих голов».
Что уж спрашивать про ведущих, в которых я был влюблен, которыми был очарован?
Вы же про идолов из «ВЗГЛЯДА» спрашиваете?
А журналисты, не считая поколения ИННЫ РУДЕНКО И ЭДВИНА ПОЛЯНОВСКОГО, были, есть и будут продажными тварями.
Не выключая меня.

Ровно 20 лет назад «Огонёк» декларировал:
«Кто помнит, сколько их было — ведущих «Взгляда», появлявшихся в самой свободной студии «Останкино» по пятницам? Листьев, Любимов, Захаров, Политковский, Мукусев. Кто еще — Ломакин, Додолев, Боровик… Они стали народными героями, олицетворявшими перемены внутри страны, так же, как символом перестройки за границей был Горбачев. Потому что вместе с ними, смелея от пятницы к пятнице, мы учились говорить не кухонным шепотом, а вслух: ввод войск в Афганистан — агрессия, в СССР все-таки есть секс, у капитализма тоже бывает человеческое лицо, рок-н-ролл жив, ГУЛАГ — чистой воды геноцид собственного народа, «железный занавес» — ограничение прав человека (и такие, оказывается, есть!), Чернобыль не авария, а трагедия, кремлевский паек в эпоху талонов на продукты — грех… Но когда мы вместе прошли почти весь демократический букварь и научились громко говорить, было уже почти все равно, кто говорит с нами из студии».
Сейчас есть издание, которое повторит подобный пассаж? Произошло переосмысление?

Да даже я покрасивше «ОГОНЬКА» могу написать! Даже приплету «лазорево-опаловое небо».
Вопрос — о КОМ писать?
Обо всех, кроме меня, Е.Ю. ДОДОЛЕВА и возродившегося ИЛЮХИ ЛЕГОСТАЕВА, написал Довлатов: «У него редкий тип бездарности — полноценная, неуязвимая и кропотливая бездарность. Все грамотно, все на месте».
Писать не о ком.
Как сказанул Жванецкий, «если надо объяснять, то не надо объяснять».

Какой ТВ-проект можно считать нынешним аналогом «Взгляда»?

Еще один смешной и вместе вызывающий горечь вопрос.
Нет программ, конгениальных «ВЗГЛЯДУ».
Все утомлены сиянием собственной исключительности.
Уж если канал РБК (куда меня, кстати, однажды зазвал А.М. ЛЮБИМОВ, руководивший им какое-то время) выродился в сериал В. Тодоровского, то чего тут рассуждать.

Изменилось ли отношение к «Взгляду» за эти три десятилетия с точки зрения профессионального журналиста? А с точки зрения человеческой (обывательской)?

Смотрите: целая жизнь миновала, мне осталось лет двести, а я начисто лишен задатков циника, даром что сверхгармонично им притворяюсь.
Ничего в моем восприятии «ВЗГЛЯДА» не поменялось.
Он сделал меня человеком раскованного сознания — это раз.
А если учесть тот факт, что даже визуально, наружно я всегда стремился делать жизнь со «взглядовцев», вряд ли будет неуместным предположить, что поменять отношение к программе в принципе возможно.
Не только же благодаря книжкам и Вуди Аллену я не стал агафоном.
Я же сразу оговорил, что неизменен в своих пристрастиях, или не говорил?
Теперь, отдав тиви лучшие годы своей неровной жизни, я понимаю, каково им приходилось, нашим великолепным героям.
«Я смотрю на вас и вижу вечность».
Спасибо им за все.

 

Отар КУШАНАШВИЛИ

Метки: , , , , , ,

Добавить комментарий